вторник, 13 ноября 2018 г.

Памяти Дунайской военной флотилии.Первая советская десантная операция в Великой Отечественной войне в июне 1941 года.

.
Дунайская флотилия 21 июня 1941 года

24 — 26 июня 1941 года первые тактические десанты, высаженные Дунайской военной флотилией на румынском берегу Дуная в начале Великой Отечественной войны.


Предыстория
 
В июле 1940 за счет расформированной Днепровской флотилии на Дунае создана военная флотилия с базированием кораблей и частей в Рени, Измаиле (главная база), Килия Новой, Вилково.




Дунайская военная флотилия (командующий контр-адмирал Н. О. Абрамов) насчитывала дивизион мониторов (5 мониторов -(«Удалой»,«Мартынов», «Ростовцев», «Железняков»,«Жемчужин»), дивизион бронекатеров (22 катера, имевшими по одной башне от танка Т-28 с 76-мм орудием, см. Приложение 15), отряд катеров-тральщиков (7 катеров с пулеметным вооружением), отряд полуглиссеров (6 единиц см. пункт 2.18.), 1 минный заградитель, вспомогательные суда (1 штабной корабль, 1 плавмастерская, 1 госпитальное судно, 2 колёсных буксира, 12 различных катеров и шхун).
Места стоянки и базирования прикрывались 46-мм отдельным зенитным артдивизионом капитана Шило и 6 береговыми батареями. Две батареи являлись стационарными и размещались на тщательно замаскированных закрытых позициях в орудийных двориках.




Самая мощная из них, 724-я батарея, вооруженная 152-мм гаубицами, размещалась у Рени и имела сектора обстрела вверх по Дунаю до румынского военного порта в Галаце, а вниз до Исакчи. 725-я батарея, имевшая 130-мм морские пушки Б-13, прикрывала непосредственно Измаил. Еще 4 батареи имели мех. тягу и являлись подвижными. Из них 2 батареи были вооружены 45-мм пушками и являлись противокатерными, а еще две имели трехдюймовки (76-мм).
С воздуха прикрытие флотилии осуществляла приписанная к ней 96-я отдельная истребительная эскадрилья ВМФ (96-я ОИАЭ) под командованием капитана Коробицына, имевшая на вооружении 17 истребителей И-153 (см. пункт 5.2.).
Также к флотилии была приписана пехотная рота, которую иногда не совсем точно именуют ротой морской пехоты, однако по документам она таковой не являлась, хотя выполняла функции этого рода войск. Отдельная пулеметная рота, также приписанная к флотилии и имевшая 22 пулемета «максим», предназначалась для охраны 724-й батареи (у Рени).
На суше оборону района прикрытия № 6 на участке от Черного моря до озера Ялуг осуществляла 51-я Перекопская стрелковая дивизия (51-я СД) генерал-майора Цирульникова, имевшая опыт финской войны. Западнее озера Ялуг и выше по Дунаю и реке Прут размещалась 25-я Чапаевская стрелковая дивизия (25-я СД) полковника Захарченко, участвовавшая в освобождении Западной Украины. Обе дивизии входили в 14-й стрелковый корпус (14-й СК) 9-й отдельной армии (сформирована 22 июня 1941 года на базе Одесского военного округа). 
Непосредственное прикрытие левого берега Дуная осуществлялось 79-м Измаильским погранотрядом (79 ПО) подполковника Грачева (4 катера «морской охотник», 25 малых речных катеров в составе 4-го черноморского отряда пограничных судов (4-й ЧОПС)), который в первый день войны перешёл в оперативное подчинение Дунайской военной флотилии.
Дунайская военная флотилия, входившая организационно в состав Черноморского флота, была в оперативном отношении подчинена армейскому командованию (командиру 14-го стрелкового корпуса генерал-майору Д. Г. Егорову, как старшему общевойсковому начальнику в районе истока Дуная и далее Одесскому военному округу (ОдВО): начальник штаба округа генерал-майор М.В.Захаров, будущий Маршал Советского Союза, командующий генерал-полковник Я.Т. Черевиченко).
Основные задачи флотилии — не допустить форсирования противником Дуная и прорыва его речных сил к Измаилу.[1]
Дунайской военной флотилии противостояла румынская «речная дивизия», имевшая в своем составе 7 мониторов австро-венгерской постройки со 120-мм артиллерией, три плавучие батареи со 152-мм орудиями, 3 тральщика с 76-мм орудиями, 4 минных заградителя с 47-мм артиллерией и 13 сторожевых катеров с пулеметным вооружением, базировавшаяся в Галаце, Исакчи, Чатале и Периправе.
Румынский мыс Сатул-ноу находился всего в полукилометре от Измаила. В хорошую погоду на нем без бинокля можно было разглядеть в селении Ласкэр Катаржу здание румынской пограничной комендатуры. Румыны без труда фиксировали все, что происходило в Измаильском порту, главной базе Дунайской флотилии. В случае войны такой удобный сектор наблюдения превращался в не менее удобный сектор обстрела.
Поэтому еще до войны стало очевидным, что в случае начала боевых действий для сохранения базы флотилии становилось необходимым высадить на правый берег десант и занять там достаточно обширный плацдарм, обязательно включающий район напротив Измаила. Тогда Измаильский порт и сам город были бы избавлены, по крайней мере, от обстрела с близкой дистанции. А флотилия могла бы развертывать дальнейшие боевые действия. Вот почему на первом же совещании у командующего флотилией было решено включить соответствующий пункт в план первоочередных действий на случай войны, готовившийся для представления в штаб округа. Предварительные расчеты показали, что для захвата плацдарма потребовалось бы немного войск. На сопредельном участке правого берега за грядой холмов начинались тянувшиеся до Сулинского гирла плавни, способные служить естественной защитой плацдарма, и для занятия минимально необходимых позиций могло хватить нескольких батальонов.
Однако контр-адмирал Абрамов постарался действовать в таком щекотливом вопросе как можно более корректно и максимально коллегиально, так как официальная политика в тот момент была ориентирована на оборону, а не наступление, то есть «не поддаваться на провокацию». Решение было принято при участии комиссара флотилии бригадного комиссара Серебрянникова и начальника штаба кавторанга Григорьева. На Григорьева была возложена обязанность по согласованию вопроса с командующим 14-го СК генерал-майором Егоровым и с командованием ОдВО. Сам адмирал выступать с предложениями о возможном выходе на сопредельную территорию не спешил.
У Егорова предложение командования флотилии особого энтузиазма не вызвало.
И позиция, занятая им, была политкорректна не меньше адмиральской:
"— Насколько важно это для флотилии, могу понять. Только где прикажете взять эти батальоны, откуда снять? К тому же поставленная корпусу задача по обороне советской территории не предусматривает действий за ее пределами "
Последнее слово оставалось за командованием округа. Но оно придерживалось коллегиальности в подобных вопросах не менее, чем командование флотилии. Начальник штаба округа генерал-майор Захаров передал предложения операторам штаба. И после положенной обработки сообщил:
"Все правильно, но об этом речи быть пока не может "
Командующий ОдВО генерал-полковник Черевиченко согласился с мнением начальника штаба, добавив, что
"…если с началом войны флотилия окажется в состоянии предпринять такие действия собственными силами, возражать, очевидно, никто не будет»."
В результате предложения о десантах в план прикрытия не вошли.
Но, несмотря на то, что планом прикрытия выход на территорию противника не предусматривался, известно, что с начала мая части 25-й стрелковой дивизии проводили систематические совместные учения с подразделениями 51-й стрелковой дивизии по высадке и десантированию с судов Дунайской военной флотилии и по наведению переправ через протоки на ближние советские острова. По-видимому, это объяснялось тем, что в последние предвоенные месяцы возможность обстрелов с румынской территории перешла из области предположений в разряд фактов.
Так, 10 июня с острова Татару был открыт огонь по советскому пароходу, один пассажир был убит, двое ранены.
Румынские разведгруппы неоднократно задерживались и на Дунае и на советской территории. Особенно много шуму наделал случай с уничтожением 12 июня румынской поисковой группы, пытавшейся взять «языка» на советской территории.
Но и румыны отдавали себе отчет в смысле проводившихся тренировок. С 15 июня на румынской стороне в массовом порядке начали проводиться противодесантные мероприятия — выжигались прибрежные камыши, заслонявшие сектора обстрела, натягивалась колючая проволока, отрывались окопы. Иногда на огневые позиции для обстрела советского берега тренировались выходить румынские мониторы. Обстановка стремительно накалялась по обе стороны границы.
17 июня начались большие отрядные учения Черноморского флота, в связи с напряженностью обстановки проводившиеся в 1941 г. необычно рано — обычно они устраивались в конце летней кампании. По окончании учений флотилии было приказано оставаться в оперативной готовности № 2, которая предусматривала, в частности, рассредоточение кораблей по плану оперативного развертывания. Три монитора, четыре бронекатера и два катерных тральщика поднялись к устью Прута, в район Рени. Ренийская группа кораблей рассматривалась командованием как передовой отряд флотилии — она сразу же вступила бы в соприкосновение с речным противником, появись он со стороны Галаца. Заблаговременный выход этой группы в назначенный район имел особый смысл: после начала боевых действий туда пришлось бы прорываться под огнем неприятельских батарей. Возглавил ренийскую группу командир дивизиона мониторов капитан-лейтенант Кринов. С его кораблями могли взаимодействовать соседняя 724-я береговая батарея и два артполка Чапаевской дивизии.
Два других монитора, включая флагманский «Ударный», с основной частью бронекатеров и тральщиков были укрыты в Кислицкой протоке, а управление этой группой взял на себя непосредственно командующий флотилией. Остальные бронекатера ушли к дунайскому устью, в район Килии-ноу и Вилкова. В Измаиле не осталось к 21 июня ни одного корабля.
Итак, после получения известной шифртелеграммы Наркома ВМФ Н.Г. Кузнецова В 02-00 22 июня Дунайская флотилия перешла на оперативную готовность № 1. Командующий флотилией контр-адмирал Абрамов распорядился рассредоточить и замаскировать корабли и поднять по тревоге подразделения и части. Связь была переключена на флагманский командный пункт (ФКП), заблаговременно развернутый в укрытии на не простреливаемой с румынского берега территории. Около 4 часов на ФКП пришел условный сигнал «Ураган», означавший, что подразделения Черноморского флота начали боевые действия.
 
Война началась
 
В 04-15 22.06.41 румынские батареи открыли огонь по советской стороне — Рени, Измаилу, Килии, Вилково и по кораблям флотилии. За две минуты в действие были введены все батареи противника, известные по данным предварительной разведки. Измаил обстреливали также два монитора, вышедшие из Сулинского гирла в Килийское, однако вниз по нему не спускавшиеся.


В 04-20 22.06.41, не запрашивая вышестоящее начальство, оценив критичность складывающейся ситуации, контр-адмирал Абрамов самостоятельно отдал приказ открыть ответный огонь и донести о действиях флотилии Военному совету флота.
После введения в действие корабельной артиллерии и артиллерии прикрытия обстрел с румынского берега несколько ослабел. Но тяжелая артиллерия противника, бившая с закрытых позиций, огонь не прекратила, хотя оказалась вынуждена переключиться на контр батарейную борьбу с береговыми батареями флотилии и артиллерией мониторов.
Артиллерийская дуэль, то разгораясь, то затухая, продолжалась несколько часов. К полудню вражеская артиллерия перешла на постоянный беспокоящий огонь, систематически подавлять который было нечем, так как подвоз боеприпасов осуществлялся из Черного моря и должен был теперь проходить мимо румынского опорного пункта у селения Периправа с тремя простреливавшими весь плес батареями.
Во время артналета флотилия и береговые батареи существенных потерь не понесли, но Измаильский порт был полностью выведен из строя.

Утром 22.06.1941 г. восемь румынских бипланов «IAR-37» совершили налет на Измаил. Данные об этом налете довольно противоречивы.
По румынской версии, был потерян от зенитного огня IAR-37 сержанта Иона Константинеску, а адъютант Константин Макри получил ранение, но все же смог совершить вынужденную посадку.
По советской версии, 96-я ОИАЭ сбила три самолета, и одну машину сбила 463-я зенитная батарея ст. лейтенанта Охоты.
Больше авианалетов в этот день не было — основные удары на рассвете и утром 22 июня румынская авиация наносила по Болграду, в котором располагался штаб 14-го стрелкового корпуса.
Корабли флотилии, дислоцировавшиеся в Рени, были вынуждены отойти с Ренийского рейда вниз по течению до устья р. Викета, так как рейд просматривался с румынской стороны и противник имел возможность вести по кораблям прицельный огонь. Ответный огонь советской корабельной, береговой и армейской артиллерии заставил противника прекратить стрельбу. В течение дня перестрелка несколько раз возобновлялась.
Ниже Измаила, на участке Килия-нова, прикрываемом 23-м стрелковым полком (23-м СП), около 09-00 румыны предприняли наиболее крупную попытку высадки десанта на левый берег Дуная. Район городка Килия-нова был одним из наиболее удобных мест для высадки десанта на левый берег. Командование 23-го полка, отдавая себе в этом отчет, в последние предвоенные дни приняло все меры к отражению возможного внезапного нападения.
Итак, В 9-м часу утра на фарватере, несмотря на сильный туман, были своевременно обнаружены 2 моторных баркаса, движущихся наискосок, сверху — вниз, за которыми держались шаланды, каюки и несколько десятков шлюпок. Миновав фарватер и войдя в гирло, где течение было слабее, суда противника резко увеличили ход. Одновременно началась артподготовка, причем теперь удар наносился непосредственно по дамбе с последующим переносом обстрела в глубь возможной линии обороны. И снова было отдано распоряжение на огонь не отвечать. Огневых средств полка не хватило бы на одновременное отражение десанта и борьбу с вражеской артиллерией. Подпустив противника на заранее отработанное на учениях расстояние, пехотные подразделения батальонов дали по команде общий залп, поддержанный огнем ручных пулеметов и полковой пулеметной роты. Повели беглый огонь батальонные минометы и противотанковый дивизион. Противотанковые орудия вели комбинированный огонь бронебойными и осколочными снарядами. Оба баркаса потеряли ход, дали заметную осадку и были снесены вниз по течению. Несколько шлюпок были уничтожены. Шаланды и каюки, развернувшись, вернулись к своему берегу. Лодки с румынским десантом под огнем. После отхода десанта противник возобновил обстрел, но подавить огневые средства полка не смог. К 10.30 бой прекратился. За это время был израсходован полный боекомплект, что сильно перекрывало установленные нормы. Но повторных атак противник не предпринимал, и снарядный голод пока не ощущался.
На участках обоих взорванных (еще в 1940 г., при отходе румынских войск) мостов — на Дунае и Пруте противник также предпринял попытки высадки десантов. В обоих случаях десанты были незначительной численности и состояли из нескольких шлюпок, буксируемых двумя-тремя катерами. Они были отбиты силами погранзастав.
Всего за 22 июня общими усилиями армейских частей, пограничников и флотилии были отражены шесть попыток противника переправиться через Дунай: в районе Картал, Раздельный, три — у Килии-нова (две последующие производились с наступлением темноты незначительными силами и носили скорее характер разведки боем определенных участков), две — у Вилкова и четыре попытки вброд форсировать Прут близ Рени.
 
Десант на Сатул-ноу (23–25 июня)
 
Беспокоящий огонь по Измаилу велся в течение всего дня, и существовала угроза, что противник рано или поздно установит замаскированные стоянки кораблей и накроет их своей артиллерией.
Корабли и береговые батареи флотилии, ведя контрбатарейную борьбу, выпустили за день свыше 1600 снарядов крупных и средних калибров. Долго так продолжаться не могло, так как из-за обстрела противником плеса под Периправой со снабжением стали намечаться проблемы.
Контр-адмирал Абрамов решил вернуться к предвоенным планам высадки десанта, разрабатывавшимся как раз на такой случай. Десант нужно было высаживать на близлежащий мыс Сатул-ноу. Артиллерии противника там пока было размещено не очень много, но огонь она вела непрерывный и делала невозможным восстановление работы порта и всех базовых служб флотилии. Небольшое расстояние до Измаила в принципе позволяло вести по городу и базе флота даже пулеметный и минометный огонь, но главную угрозу Сатул-ноу представлял как идеальная позиция для корректировки огня тяжелых батарей, расположенных в районе Тульчи. В результате с расстояния около 20 км противник вел довольно действенный огонь по частям 51-й СД, по фарватеру, порту и даже по району позиции главных сил флотилии в Кислицкой протоке.
В связи с этим начштаба флотилии Григорьев прибыл на КП 14-го стрелкового корпуса , связь с которым была прервана, и предложил комкору Егорову выделить хотя бы батальон для организации десанта. Егоров идею десанта в принципе одобрил, но в выделении батальона отказал, показав карту, пояснив, что на участке Рени складывается угрожаемая ситуация, противник, по данным разведки, стягивает туда войска, и добавил, что корпусу, возможно, придется перебросить кое-какие силы на правый фланг.
Не возвращаясь на ФКП, Григорьев отправился в штаб 79-го погранотряда. С пограничниками договариваться было проще, особенно после того как утром пограничный отряд был передан в оперативное подчинение флотилии. Командир отряда подполковник Грачев сказал только: «У меня 200 бойцов, кто еще будет участвовать в этом деле?» Григорьев заверил его, что в десант пойдут и моряки, кроме того, флотилия организует прикрытие и поддержку. После чего Грачев решил: «— Если решите действовать, людей дам. Командовать будет лейтенант Бодрунов».
Вечером на ФКП командование флотилии обсудило сложившееся положение. Людей для десанта было явно маловато.
Абрамов запросил информацию гидрографов о состоянии уровня воды. Подъем уровня воды в середине лета — характерная особенность Дуная. Он вызывается происходящим в это время интенсивным таянием альпийских ледников, питающих истоки реки. Летний паводок как раз набирал силу, — и это был весьма существенный для операции фактор. За кромкой правого берега Килийского гирла тянулись к Сулинскому обширные плавни. Паводок превращал их в болотистое озеро, а приподнятая полоска берега с несколькими населенными пунктами от мыса Сатул-ноу до Килии-веке становилась чем-то вроде длинного, узкого острова или даже гряды островов (твердый берег уже не был сплошным), протянувшейся на десятки километров. В таких условиях румыны вряд ли могли быстро подтянуть крупные подкрепления. А силы, прикрывающие Сатул-ноу, были не слишком велики: по данным разведки, там находились артиллерийская батарея, около 200 пехотинцев и пограничники местной заставы. 2 взвода прикрывали непосредственно пункт корректировки огня.
Взвесив все обстоятельства, командующий флотилией принял окончательное решение: проводить десант теми силами, какие есть, Отряду пограничников, составлявшему основу десанта, придавался — в качестве группы первого броска — взвод лейтенанта Кощея из приписанной флотилии пехотной роты. Для высадки выделялись четыре бронекатера, для артподготовки и поддержки десанта — мониторы «Ударный» и «Мартынов», стоявшие в Кислицкой протоке (см. рисунок), береговая батарея № 725 и две батареи зенитного дивизиона. Высадка назначалась в ночь на 24 июня.
О планируемой операции в 22-30 было сообщено Военному совету Черноморского флота. И примерно через час, в 23-35 22 июня, было получено «добро» на проведение операции.
Все светлое время 23 июня велась предварительная артподготовка. Не показывая, что этому участку уделяется особое внимание, перенося сюда огонь с других целей и вновь к ним возвращаясь, мониторы «Ударный» и «Мартынов» и 725-я батарея в несколько приемов подвергли мыс Сатул-ноу сосредоточенному обстрелу с расчетом на подавление огневых точек, близких к урезу воды.
Тактическое положение флотилии по-прежнему оставалось тяжелым. В любой момент противник мог вывести на перехват десанта два монитора, укрывавшиеся в Сулинском гирле, и двинуть вниз от Галаца речную дивизию.
Было решено произвести упредительные минные постановки. Но на флотилии имелось немногим больше сотни мин (часть — типа «Рыбка», какие использовали на реках еще в Гражданскую войну, часть — новые «Р-1» с более мощным зарядом). На заграждение, которым намечалось пересечь Дунай на наиболее угрожаемом направлении, на подступах к Галацу, командующий разрешил израсходовать до четверти наличного запаса. Но ширина судоходного фарватера в том районе достигала двухсот метров, и было очевидно, что при той плотности заграждения, какую удастся создать, минная опасность для противника будет не столь уж велика. Флагманский минер флотилии капитан-лейтенант Иссарев предложил отказаться от постановки оборонительного заграждения, а выставить только несколько небольших минных полей в виде активных заграждений на маршруте перехода кораблей противника от мест своей стоянки к Измаилу.
Иссарев предлагал ставить мины открыто: «Пусть враг видит, как мины ставятся. Сколько мы поставим, он сосчитать не сможет. А тралить помешают наши артиллеристы». Командующий одобрил это решение. Решено было ставить мины не ночью, а на рассвете, чтобы наблюдательные посты противника смогли не только различить наши корабли, но и разобраться, чем они занимаются.
Фактически минная постановка носила демонстрационный характер, но на случай начала попыток траления должна была иметь все элементы, заставляющие предположить серьезное минное поле: 2–3 малых минных банки, минные линию и полосу. Учитывая, что со временем демонстрационный характер заграждения все равно будет обнаружен, выставлять его было решено одновременно с высадкой десанта.
Штатных минных заградителей флотилия в своем составе не имела. Для постановки заграждения были выделены 4 бронекатера из Ренийской группы под командованием старшего лейтенанта Шулика.
Вообще-то бронекатера не предназначены для минных постановок. Идея приспособить их для сбрасывания мин на ходу, оборудовав обвесы и откидывающиеся скаты, была предложена и реализована стараниями флагманского минера Иссарева и начальника техотделения инженер-капитана 3-ранга Мунаева.
Бронекатера приняли на борт 24 мины.
Предполагая, что в городе могла быть вражеская агентура, наблюдавшая за подготовкой к выполнению боевой задачи, мины погрузили на катера до наступления темноты.
С наступлением темноты началась непосредственная подготовка к десанту. Пользуясь темнотой, два орудия одной из батарей 46-го зенитного артдивизиона под командованием лейтенанта Кашинина переправили в Измаильский порт, где они были установлены на прямую наводку и замаскированы. Контр-адмирал Абрамов перенес наблюдательный пункт (НП) командования флотилии на НП 725-й батареи. Оттуда полковник Просянов управлял огневыми средствами береговой обороны.
Ночью отряд ренийских бронекатеров вышел из Измаила поднялся вверх по Дунаю на румынскую территорию до устья небольшой речки Писики, где подошел к берегу и остановился. Незадолго до рассвета катера вновь вышли на фарватер и некоторое время плыли по течению с выключенными двигателями. Когда же в темноте появились смутные очертания противоположного берега — сбросили первые мины. Над тихой рекой раздалось несколько отчетливо слышных издалека всплесков. Как и предполагалось, вражеские наблюдатели заметили катера и румыны открыли огонь сначала из пулеметов, а затем из минометов и орудий. В ответ открыли огонь выделенные для огневого прикрытия 724-я батарея и 3 монитора Ренийской группы. Сбросив последние мины, бронекатера, развивая полный ход, пошли к советскому берегу и вышли из зоны обстрела. Один бронекатер, получивший повреждения, при отходе был взят на буксир.
Погрузка десанта на бронекатера производилась в Кислицкой протоке. Там к выделенным ранее четырем бронекатерам был добавлен еще один. На бронекатера была погружена первая волна десанта. Вторая волна должна была выдвинуться на 12 каюках непосредственно из Измаильского порта, после высадки первой и захвата береговой линии.
В первую волну входил взвод приданной флотилии роты старшего лейтенанта Кизельбашева под командованием лейтенанта Кощея и около ста пограничников под командованием лейтенанта Бодрунова. Еще примерно столько же пограничников составляли вторую волну.
Высадку назначили на 02-50, когда только-только начинает светать и бронекатера еще не очень заметны издали, а десантникам уже легче ориентироваться на незнакомом берегу. На переход катерам требовалось около 20 минут. Это время отводилось на артподготовку.

С рассветом 23 июня батарея № 725 береговой обороны и две батареи 46-го зенитно-артиллерийского дивизиона, мониторы «Ударный» и «Мартынов» открыли огонь по вражеским укреплениям на полуострове. Орудия лейтенанта Кашинина, ведя огонь прямой наводкой, уничтожили бронебойными снарядами наблюдательную вышку, использовавшуюся для корректировки огня.
Противник ответил немедленно. Дальнобойные орудия из Тулчи открыли огонь по Измаилу. Поднялась стрельба и на Сатул-ноу. Но заградительного огня на пути катеров не встало — их пока не видели с румынского берега. Подойдя к Измаилу, бронекатера развили максимальный ход и без потерь прорвались через недостаточно сильный заградительный огонь, открытый при их обнаружении.
График движения был соблюден полностью. В 02-45 по команде с НП 724-й батареи, зафиксировавшего подход катеров, огонь артиллерии прикрытия был перенесен в глубь румынской обороны. По берегу из пушек и пулеметов открыли огонь сами катера. В 02-50 десантники стали высаживаться в мелкую прибрежную воду. Этот момент вызывал изначально некоторые опасения, так как доразведку берега произвести не удалось и не было уверенности, что по урезу воды десантников не встретят мины и скрытые проволочные заграждения. Однако высадка на мыс явилась для румын полной неожиданностью, и никаких заграждений на берегу не оказалось. Бой не был особенно ожесточенным. Румынские солдаты быстро откатывались в плавни. До рукопашных схваток почти не доходило, и гранат было израсходовано мало. Через полчаса бой на полуострове прекратился. Около 70 румынских солдат и пограничников сдались в плен. Было захвачено около 10 станковых и ручных пулеметов и две 3-дюймовых русских пушки с клеймами «1878 г. С-Петербургъ, Обуховский заводъ». Орудий в принципе должно было быть больше, так как полковник Просянов, два дня засекавший огневые точки на мысе, зафиксировал, что огонь вели «не меньше четырех пушек среднего калибра». Было решено, что пару пушек румыны успели утопить…
Десант потерь почти не понес: ни среди моряков, ни среди пограничников не оказалось ни одного убитого.
Через час после окончания боя на мысе был развернут флотский НП, откуда и было доложено в штаб 14-го СК, что десант высажен и закрепляется. Комкор Егоров поздравил с победой и этим, естественно, не ограничился. Егорова заинтересовали возможности расширения плацдарма, особенно по фронту — именно в такой форме информация подавалась наверх. Было решено выделить для усиления десанта батальон 287-го стрелкового полка 51-й стрелковой дивизии, державшего оборону у Измаила. Высадка батальона была намечена на 25-е, а пока захваченный мыс посетил для рекогносцировки командир 287-го стрелкового полка майор Султан-Галиев. В интересах батальона на полуострове оборудовали пост СНиС и протянули из Измаила телефонный кабель.
Отрапортовав начальству, с полуострова вывезли раненых, пленных и трофеи. Были сняты и пограничники. Моряки же, наоборот, были усилены до полуроты, которая и должна была охранять маленький плацдарм до прибытия батальона.
Полурота разместилась в домиках охраны разбитой корректировочной вышки. Здания румынской погранзаставы на западном берегу мыса не были ни заняты, ни уничтожены, около них даже не выставили поста. Боевое охранение было редким — по Дунаю на этом участке уже свободно ходили наши катера, а Измаил находился рядышком, всего в полукилометре.

Вечером из Тулчи по Сулинскому гирлу тихо выбрались в Дунай оба румынских монитора и тральщики с моторными шаландами (точное число которых, естественно, осталось неизвестным), на малом ходу подобрались к берегу в густеющих сумерках, тихонько высадили лазутчиков и, не сделав ни одного выстрела, в ночной темноте, так же тихо отбыли восвояси, не замеченные сторожевыми катерами пограничников.
Румынские лазутчики развернулись в боевой порядок (общее число их тоже осталось невыясненным, но явно не меньше роты) и перед рассветом подобрались к боевому охранению. Оно было уничтожено одним броском, но кто-то успел все-таки выпустить сигнальную ракету. Бойцы полуроты, спавшие в домиках, успели в последний момент вскочить и открыть огонь. Домики они не удержали, но смогли, избежав уничтожения и захвата в плен, отойти на восточный берег мыса. Там, напротив Измаила, на сухом месте у просеки они заняли оборону и смогли окопаться. Звуки ночного боя были услышаны в Измаиле, оттуда видели взлетающие ракеты. Батальон, предназначенный к высадке, подняли по тревоге, благо он уже находился у высадочных средств, и первая рота стала спешно грузиться на мониторы «Ударный» и «Мартынов». Вторая полурота приписанной к флотилии пехоты занимала бронекатера. Маневренные группы пограничников среагировали быстрее всех и двинулись к месту боя на своих сторожевых катерах. Самый маленький из них, имевший на борту всего 5 человек команды с одним «Максимом» и 4 пограничников с двумя ручными пулеметами, быстро пересек фарватер и двинулся к Сатул-ноу еще в темноте, ориентируясь на вспышки выстрелов. Три пограничника и лейтенант спрыгнули в воду на ходу, оказавшись в тылу вражеской пехоты, на ее левом фланге. Шум боя помешал румынам своевременно увидеть позади себя катер. Но, попав под перекрестный огонь, они не побежали, а стали отстреливаться, сосредоточив огонь на самой опасной цели — катере со станковым пулеметом. Экипаж катера был уничтожен почти сразу.
Спрыгнувшим пограничникам удалось уцелеть и продержаться до подхода монитора «Ударный», высадившего пехоту и открывшего огонь из всех орудий и пулеметов. Монитор «Железняков» подошел менее удачно, попав под огонь станкового пулемета, перетащенного румынами прямо на берег и оказавшегося в мертвой зоне для 102-мм орудий монитора. Пехота на его борту понесла значительные потери. В конце концов какому-то лейтенанту удалось прямо с борта попасть в пулемет гранатой.
В отличие от вчерашнего, второй бой за мыс отличался крайним ожесточением и сопровождался большими потерями. В десанте участвовали хорошо обученные румынские морские пехотинцы из 17-го батальона морской пехоты, подготовленные немецкими инструкторами, находившимися в батальоне и во время боя. Однако румыны ничего не могли противопоставить мощному вооружению и крепкой броне мониторов. Их противотанковые ружья на короткой дистанции боя пробивали башни бронекатеров с 20-мм броней, но против мониторов были бессильны. После введения в бой обоих мониторов противник начал отход в глубь мыса, где и закрепился в зданиях бывшей погранзаставы, недоступных для прямого обстрела кораблями.
После чего бронекатера и мониторы вернулись на левый берег за второй ротой батальона.
Имена четырех героев-пограничников остались неизвестными даже для их непосредственного начальства. После перехода в наступление они первыми продвинулись за отступающим противником в глубь полуострова, где их следы и затерялись. Второй погранкатер подошел к берегу в 300 метрах правее первого. Находившиеся на нем лейтенант Гордиевский, бойцы Иваненко, Благоверов и другие видели героев, но опознать их на таком расстоянии не смогли.
Засевших в здании погранзаставы румын без поддержки флотилии выбивали оттуда более двух часов. В конце концов они отошли через плавни в глубь румынской территории. В плен было захвачено несколько тяжелораненых. В том числе румынский капитан-пограничник, выполнявший роль проводника. Случай получил неожиданное (тогда, очевидно, так не казалось) продолжение. Попавший в госпиталь с осколочным ранением живота капитан был допрошен не только армейским начальством, но и управлением НКВД и руководством погранотряда. После чего заявил: «Знаю пофамильно весь комсостав погранотряда, даже командиров мангрупп и застав». Сведения он, как выяснилось, получал от жителя Измаила, жившего в ближайшем к пограничным казармам доме. На допросе, который провел лично командир 79-го пограничного отряда Грачев, вражеский агент признался, что выполнял задания румынской и немецкой разведок…
После недолгого совещания армейское и флотское командование решило не акцентироваться на некоторой щекотливости создавшегося положения, из которого пришлось бы делать определенные выводы, а считать утренний бой началом операции по расширению плацдарма. В результате изрядно обескровленный утренним боем батальон при поддержке моряков и пограничников завязал новый бой. Теперь уже за расширение плацдарма вниз по течению Дуная. Впрочем, расширение шло довольно споро. Батальон двигался исключительно по берегу, бронекатера не отставали ни на шаг, имея приказ «оставаться под правым берегом, непрерывно поддерживая батальон». Противник, которым являлись румынские пикеты и наблюдательные посты, не столько сопротивлялся, сколько отходил после 2–3 снарядов, полученных с воды. Для скорости наступления было решено не форсировать вброд заболоченные и не занимаемые противником участки, а преодолевать их, перевозя пехоту на бронекатерах. Постепенно пехота стала высаживаться на берег только при обнаружении противника.
Пограничники на собственных катерах занимали и проверяли все большие и малые острова по ходу движения батальона. По такой методике были заняты несколько островов и ряд румынских селений. К вечеру размер плацдарма по фронту составлял 40 километров.
К концу дня на Дунае, по существу, стала складываться новая оперативная обстановка, более благоприятная для советской стороны. Измаил больше не обстреливался прицельно, а огонь дальнобойных батарей из Тулчи без корректировки был малоэффективен. Снова заработала военно-морская база. Средний участок пограничного Килийского гирла был полностью взят под контроль, и судоходство на нем в общем-то было свободным, так как господства в воздухе румынская авиация не имела и наносить чувствительные удары по кораблям не могла. Но в руках противника все еще находился значительный участок правого берега от Килии-веке до устья, на котором имелись два крупных опорных пункта: сама Килия-веке и Периправа. Пока эти пункты были в руках противника, все баржи с грузами, идущие к Измаильскому участку из Одессы, обстреливались румынами и несли значительные потери, а флотилия не могла свободно пользоваться устьем Дуная. Имея сильный гарнизон в Килия-веке, румыны могли в любой момент нанести удар во фланг плацдарму. Cледовало ликвидировать эту угрозу.
 
Килийская операция (24–26 июня)
 
Вечером 24 июня на флагманском КП уже обсуждался план нового десанта — на Килию-веке, с целью расширения плацдарма за счет его левого, угрожаемого фланга. «— Высаживать десант нужно не позже чем утром двадцать шестого. И высаживаться должен полк. Для захвата Килии Старой это не много!» — подытожил Абрамов итоги обсуждения планов новой высадки. Дальше вопрос, естественно, должен был согласовываться с Егоровым. Но в этот раз комкор был настроен значительно более оптимистично. Он сообщил, что положение на правом фланге корпуса улучшилось. А то, что на Дунайском участке удалось перенести боевые действия на неприятельскую территорию, Егоров оценивал очень высоко, считая это важным для всей своей полосы обороны. Оказалось, он уже обсуждал со штабными командирами, чем можно усилить десант, причем речь шла именно о полке. Просить, убеждать не потребовалось. Комкора сильно занимала перспектива удвоения размеров занимаемого плацдарма.
В десант назначался 23-й стрелковый полк капитана Сироты. Для поддержки десанта, кроме береговой батареи № 65, стоявшей у Вилкова, и двух мониторов, которые, оставаясь в протоке, под прикрытием островов, переходили на новые огневые позиции, из Татарбунар перебрасывался 99-й гаубичный артиллерийский полк (99 ГАП) 51-й стрелковой дивизии. Высаживать десантников должны были 14 кораблей килийско-вилковской группы — бронекатера и бывшие погранкатера — капитан-лейтенанта Кубышкина, назначенного командиром высадки.
Для первого броска капитан Сирота выбрал лучший батальон, с которым шел и сам. Батальону снова придавался взвод морской пехоты. Высаживаться было решено прямо у Килии-веке, чтобы сразу связать боем гарнизон основного опорного пункта противника. А оттуда одним подразделениям надлежало быстро продвигаться вниз, к устью, другим — вверх, на соединение с батальоном 287-го стрелкового полка на плацдарме Сатул-Ноу.
Приказ комдива Цирульникова о форсировании Дуная, отданный в тот же вечер, был сугубо общим и никаких решений на операцию не содержал: «Операцию по форсированию Дуная с целью захвата вражеской Килии-веке и уничтожения там укрепрайона противника начать 26 июня 1941 года в два часа пополуночи. Командир десанта капитан Сирота, за высадку войск отвечает капитан-лейтенант Кубышкин. Огневая поддержка возлагается на полковую артиллерию капитана Отянова, на береговую батарею № 65 и артдивизион капитана Волошина». Детализировать боевой порядок подразделений и разрабатывать последовательность высадки пришлось нач. штаба 23-го стрелкового полка капитану Поплавскому и командиру дивизиона бронекатеров капитан-лейтенанту Кубышкину, назначенному после присоединения 4-го ЧОПС к флотилии командиром Килийско-Вилковской группы кораблей. Кубышкина, естественно, больше всего волновала численность кораблей, выделенных для десанта. Ему удалось сверх назначенного включить в десантную группу малый охотник «СК-125», на котором еще 17 июня прибыл из Днестровского лимана контр-адмирал Воробьев для визуального изучения противника и местности в районе предстоящих боевых действий, получения данных и принятия решения (рекогносцировка). Произведя 18–19 июня рекогносцировку советской части дельты Дуная, контр-адмирал сухим путем убыл в Одессу, а малый охотник остался прикомандированным к флотилии. Однако выделенных кораблей для планируемого десанта было недостаточно и поэтому Кубышкин предложил, как и при высадке на Сатул-ноу использовать каюки (Небольшие лодки с плоским дном и двумя веслами) рыбколхоза. Поплавский находил это рискованным, но потом согласился.

В ночь на 25 июня по решению командира полка Сироты было решено «языка добыть», для чего была создана разведгруппа в составе сержанта пограничных войск сверхсрочника Ермолина, имевшего большой опыт задержаний нарушителей границы, местного браконьера Гадияка, выполнявшего функции проводника… и местного бывшего гайдука Кравченко, ранее на территории Румынии промышлявшего разбоем на единственной среди дунайских плавней дороге, связывающей Килию-веке с Сулиной. После полуночи группа отвалила на каюке от ближайшего к Килия-ноу советского острова Степового, где остался ожидать доставивший ее туда и выполнявший роль прикрытия малый охотник СК-125 лейтенанта Тимошенко, и скрытно достигла румынского острова Татару (Иванешты).



На острове разведчиками был обнаружен телефонный кабель, уходящий под воду на румынский берег. Двигаясь по кабелю, группа обнаружила наблюдательный пост, с узлом связи из двух солдат и офицера. Разведчики сумели захватить всех троих, после чего, уничтожив коммутатор и вырубив кинжалом двадцать метров кабеля, отошли к СК-125. Пленные показали, что кабель тянулся в Тулчу, для корректировки огня тяжелой артиллерии. Офицер сообщил, что противник подтягивает к району боевых действий батальоны морской пехоты, приписанные к речной дивизии, собираясь возобновить попытки десанта при поддержке мониторов. Гарнизон Килии-веке усилен одним из этих батальонов, 15-м, а также артдивизионом орудий среднего калибра, саперами и пулеметной ротой. В речной дивизии и в батальонах находятся немецкие инструкторы.
На следующий день подразделения полка успели провести тренировки (в низовьях Дуная нашлось подходящее для этого, скрытое от противника место). Батальон первого броска совершил учебную посадку на катера.
Каждый из участвующих в десанте бронекатеров и погранкатеров дополнительно довооружили двумя станковыми пулеметами и выдали на все пулеметы ленты с трассирующими пулями, благо запасы флотилии пока это позволяли. На мониторы были загружены дополнительные боекомплекты к крупнокалиберным орудиям. Рядом с Измаилом спешно оборудовались позиции для еще одной дальнобойной батареи — 726-й. Ее 122-мм орудия, доставленные баржами из Одессы, сразу после захвата Сатул-ноу, могли бить на 20 км, но к моменту десанта огневые позиции не успели оборудовать, и установка орудий была не закончена.
Плацдарм Сатул-Ноу, захваченный 24 июня, держался уверенно, весь день он обстреливался дальнобойной артиллерией из Тулчи и стрелковым огнем из плавней, но попыток отбить его противник не предпринимал.
25.06.41 в 04-48 9 средних бомбаррдировщиков из 78-й ОАЭ майора Бадербенкова взлетели с Николаевского аэродрома и неожиданно для противника сбросили на район Килия-веке 70 ФАБ-100. Одной из бомб в речном порту была потоплена баржа. Румыны были застигнуты врасплох, и советская группа самолетов без потерь вернулась на свой аэродром. В течение дня производили огневые налеты мониторы и батареи гаубичного полка. В течение дня «СК-125», опустив мачты ниже камыша, ходил по рукавам, ерикам (относительно узким протокам, соединяющим озёра, протоки и рукава реки между собой, и близлежащим протокам), выясняя, не перебросили ли румыны в них скрытно мониторы или катера.
Было решено в ночь на 26 июня осуществить вторую минную постановку, чтобы заблокировать Сулинское гирло и помешать возможному подъему по нему двух отстаивающихся в Сулине мониторов.
Вечером на реку лег плотный туман, и румыны прекратили артобстрел раньше обычного. Назначенные на минную постановку бронекатера Ренийской группы, как и в прошлый раз, до темноты приняли в Измаиле мины (учитывая сложность обстановки, на головном катере пошел флагманский минер Иссарев), а в 02-00 снялись и малым ходом пошли к Сулинскому гирлу. Но в густом тумане и темноте бронекатера проскочили мимо него, не разглядев ответвления, и поднялись выше по Дунаю на румынскую территорию. Ошибка была обнаружена только после того, как отряд наткнулся на выступивший из тумана памятник солдатам Рязанского полка, погибшим при форсировании Дуная в 1877 г., находящийся под Мэчином, — восьмиметровую чугунную пирамиду. Обнаружив ошибку, бронекатера легли на обратный курс. Когда они спустились до Сулинского гирла и повернули в него, уже начинало светать, и туман стал редеть.
Внезапно в ста метрах от головного катера в камышах показались борт и башни замаскированного ветками румынского монитора. Стоянка мониторов оказалась гораздо ближе, чем предполагали на флотилии. Впоследствии Иссарев долго жалел о том, что катера были не торпедными…
Открыв огонь по ближайшему монитору, он стал разворачиваться, одновременно сбрасывая мины. Из трех следовавших за ним бронекатеров, в условиях внезапно начавшегося боя и маневра на отход (который стали выполнять, развивая максимальную скорость), сбросить мины успел только один. В результате поставленными оказались всего 8 мин. Одновременно с минами катера стали сбрасывать и дымовые шашки — оборудования для постановки дымзавес на них не было. Ответный огонь румын был не менее беспорядочным, чем огонь бронекатеров — серьезные повреждения получил только «БКА-112». От двух прямых попаданий румынских снарядов на катере вышли из строя гребной вал и рулевое управление, в одном из отсеков возник пожар. Благодаря усилиям экипажа пожар удалось потушить, но катер не имел хода. «БКА-111» взял его на буксир и дотащил до Прута.
В последний вечер Сирота принял решение изменить состав стрелковой 3-ей роты — первой волны десанта. Она усиливалась двумя взводами полковой пулеметной роты лейтенанта Стадника, взводом минометчиков и двумя «сорокапятками» с полными расчетами. Кроме того, роту Юрковского решено было дополнительно усилить комендантской полуротой лейтенанта Клеткина, взводом приписной роты лейтенанта Мустафы и отделением пограничников, которых должны были перевозить 12 каюков, предоставленных рыб колхозом.
Вторая волна должна была состоять из двух стрелковых рот и двух пулеметных взводов из роты Стадника.

С наступлением темноты одиннадцать катеров, назначенных в десант, скрытно ошвартовались у причалов на западной окраине Килии-ноу. Пулеметы десанта погрузили на бронекатера. Несколько ниже по течению, у элеватора приткнулась дюжина каюков. Гребцами являлись колхозные рыбаки. На каюки погрузили саперов и разведчиков из пограничников. Они должны были разминировать зону высадки, проделать проходы в проволочных заграждениях, а в случае обнаружения противником засечь все заработавшие огневые точки и отойти на свой берег. Каюки высадили разведчиков и саперов прямо у проволочных заграждений за два часа до высадки десанта и отошли на 30 метров, непрерывно выгребая против течения, чтобы держать лодки на траверзе тех мест, где высадились саперы. Саперы на основных участках целиком сняли притопленную в воде колючую проволоку, а на менее важных за недостатком времени проделали в ней отдельные проходы, которые были помечены прутьями вербы. Затем саперы продвинулись на берег и стали искать мины, постепенно продвигаясь к второй линии проволочных заграждений, установленной вблизи румынских траншей. В конце концов они были обнаружены и отошли, не отвечая на открытый противником огонь. Согласно докладу, сделанному командиру полка, в заграждении было проделано два широких прохода, оставлены отметки для десанта, мин перед румынскими позициями обнаружено не было.
Десант в это время сосредоточился у причалов, и первая волна производила скрытную посадку на бронекатера.
Мониторы «Ударный» и «Мартынов» до рассвета заняли огневые позиции в Кислицкой протоке (см. рисунок).
26.06.41 в 04-05 бронекатера отошли от причалов и двинулись вниз по Дунаю малым ходом, моторы для скрытности работали на подводный выхлоп. На фарватере отряд построился в кильватерную колонну с «БКА-132» лейтенанта Майорова (с командиром отряда лейтенантом Козловым на борту) в качестве головного и, заглушив двигатели, продолжил движение самосплавом со сносом в сторону правого берега. Как только десант вышел на фарватер, началась артподготовка. Расчет на артподготовку делался следующим образом: бронекатера должны были пройти самосплавом около трех километров при скорости течения более метра в секунду. На безопасной дальности от своего огня десант должен быть находиться в течение 15 минут.
Первой открыла огонь артиллерия дивизии, затем береговые батареи и в последнюю очередь мониторы, имевшие приказ значительную часть боезапаса оставить для непосредственной поддержки десанта. Огонь велся в максимальном темпе. Вражеская артиллерия открыла огонь по бронекатерам несколько раньше, чем предполагалось. И огонь оказался довольно точным — от близких разрывов среди находившихся на палубах десантников появились первые убитые и раненые. Бронекатера перешли на надводный выхлоп, выполнили поворот «все вдруг» и понеслись, ревя моторами как самолеты на старте, строем фронта к непосредственным местам высадки.
Береговые батареи и мониторы немедленно перенесли огонь в глубь берега для борьбы с вражескими батареями. В результате артиллерийский огонь по кораблям ослабел, но открыли огонь неподавленные огневые точки у уреза воды, которые не демаскировали себя во время арт обстрела берега. По ним стали бить сами катера. Огонь противника усиливался, и бой еще до момента высадки стал приобретать упорный характер. Противник сосредоточил огонь на головном катере, ставшем после перехода в строй фронта левофланговым. На «БКА-132» бронебойными снарядами и осколками были повреждены кожух машинного отделения, воздушная магистраль, электропроводка, коллектор охлаждения двигателя и запасной масляный бак. Он начал сбавлять ход. Чтобы прикрыть командира высадки, «БКА-133» и «БКА-134» обошли его слева и повели непрерывный огонь из всех видов оружия. Танковые башни били по дзотам, пулеметы трассирующими пулями по окопам, по ним же стреляли с палуб и десантники. Быстрый ход позволил дойти до берега без потерь среди кораблей.
Первыми до берега добрался «БКА-131» лейтенанта Перышкина, обогнавший поврежденный «132-й» справа. Глубина оказалась недостаточной, чтобы подойти к берегу вплотную, и бронекатер, остановившись, стал высаживать десантников с борта в воду. После чего сразу получил прямое попадание в рубку. Перышкин был контужен и получил два осколочных ранения в плечо и грудь, однако продолжал руководить высадкой. Чуть позже подтянулись «133-й» и «134-й». Но под водой обнаружились не замеченные разведчиками и саперами вбитые колья, и подойти к берегу оказалось сложно. Заметившие заминку шедшие сзади катера стали забирать левее. У «БКА-132», восстановившего ход, места и времени на маневр уже не оставалось, и он приткнулся между «134-м» и «131-м», сумев подойти на достаточное для высадки расстояние. С него также стали прыгать пехотинцы. По десантникам, высаживавшимся пока всего с двух катеров, открыла огонь румынская минометная батарея. Десантники залегали под рвущимися минами на самой кромке берега, а иногда и в воде. Часть десантников не решалась прыгать с катеров в глубокую воду, кипящую от минных осколков, но и на палубах их настигали очереди пулеметов и осколки румынских снарядов. Первым задержку заметил несколько отставший от бронекатеров малый охотник «СК-125», но позиция его была уже не очень удобной для подавления батареи, находившейся на окраине города, и поэтому командир охотника Тимошенко, коротко посовещавшись с Юрковским, приказал комендорам и наводчикам пулеметов подавлять самые близкие огневые точки на берегу.
За батареей стал охотиться монитор «Мартынов», находившийся дальше от берега и имевший лучший обзор. Пока корабли прикрытия пытались подавить огневые точки, десантникам удалось под шквальным огнем выбраться на берег. Часть командиров была уже выбита, и с бронекатеров для командования десантниками отправили на берег дублеров командиров кораблей — бывших курсантов Черноморского военно-морского училища, которым 24 июня 1941 года приказом наркома Военно-Морского флота было присвоено звание «лейтенант». Один из них, Федор Образко, уже через несколько минут был убит разрывом мины, получив два смертельных осколочных ранения…
На левом берегу, узнав о сложившейся ситуации, Сирота отдал приказ погрузить два взвода на буксиры «ИП-22» и «ИП-23» и направить их к месту высадки десанта. К берегу чуть позже удалось пристать пограничному «ПК-25», на котором был перебит бензопровод, но мотористы катера сумели срастить его под огнем. Высадившиеся с него пехотинцы смогли помочь десантникам продержаться на берегу еще немного. Юрковский, оценив положение на берегу, приказал Тимошенко приставать к берегу.
Подходить на самом крупном судне десанта, имевшем к тому же сильный перегруз и как результат большую осадку и маленькую скорость, к берегу, на котором были не подавлены еще огневые точки, было довольно рискованно, но терять уже было нечего. Подойдя чуть наискосок, «мошка» продолжала вести огонь из двух 45-мм орудий, двух ДШК и двух «максимов». На риск пришлось пойти еще раз: когда днище чиркнуло по камням, Тимошенко приказал в трубку машинного отделения «обороты прибавь» и буквально надвинул малый охотник на берег. «СК-125» подошел левее вкопанных кольев, и проблем с высадкой у него не возникло, не считая, конечно, того, что люди спрыгивали с бортов и двигались к берегу по горло в воде. Для малого охотника это было серьезным достижением, так как он был из-за своего более крупного по сравнению с бронекатерами размера, более мощного мотора и вооружения настолько перегружен десантом, что ватерлиния ушла под воду, а осадка достигла полутора метров. Одновременно с высадкой десантников с «мошки» Юрковский приказал на «тузиках» (малых шлюпках) перевезти с бронекатеров минометы. К этому времени сначала «БК-134», а затем и «БК-133» тоже начали высаживать десант. «БК-133», правда, так и не смог вплотную подойти к берегу и, отдав якорь, стал высаживать людей прямо в глубокую воду. Умеющие плыть поддерживали тех, кто плавать не умел, оружие и людей перевозили на «тузике», надувных камерах, выданных на каждый катер для аварийной эвакуации десантников, и на всем, что помогало держаться на воде. 
Юрковский первый спрыгнул в воду прямо через перила и, выбравшись на берег, стал организовывать людей для атаки на траншеи, сосредоточивая бойцов напротив разрушенных участков проволочного заграждения, тут же прозванных бойцами «ворота смерти».
Монитор «Мартынов» наконец обнаружил среди развалин на окраине города минометную батарею. Но минометчики, очевидно, имели боевой опыт и были отлично подготовлены. Батарея перенесла огонь на монитор и, несмотря на предельную для нее дистанцию, добилась накрытия. Взяв лево на борт и пойдя малым ходом, монитор открыл огонь по батарее. Через несколько минут два снаряда орудий главного калибра наконец накрыли батарею, после чего та прекратила дуэльную стрельбу и стала менять позицию. Значение этого в общем-то небольшого успеха было в тот момент настолько велико, что командир «Мартынова» капитан-лейтенант Шик передал по корабельной трансляции: «Только что отличился старшина 2-й статьи Андрей Майборода. Это его расчет подавил фашистскую минометную батарею».
Высаженные десантниками минометы стали засыпать румынские траншеи минами. Огонь противника стал ослабевать, и в ходе боя наметился перелом. Это почувствовали и бойцы. Постепенно десантники стали подползать к проходам в проволоке. Собрав достаточно сил, Юрковский скомандовал атаку. Забросав противника гранатами, десантники бросились сквозь проходы в проволоке. Румыны начали отход по ходам сообщения. Однако в последний момент на бруствер траншеи выскочил пожилой румынский капрал и во фланг атакующим разрядил магазин ручного пулемета. На месте были убиты красноармейцы Трифон Решетняк и Иван Москаленко, несколько человек получили ранения. Десантники залегли.
Капрал, сумевший за мгновения переломить ход боя, спрыгнул обратно в траншею и, сменив магазин, продолжил огонь из-за укрытия. К нему стали подтягиваться отступившие румынские стрелки. Юрковский метнул в траншею гранату и, стреляя, бросился следом, его поддержали. В рукопашной схватке траншея была захвачена. Около двух десятков румын, не успевших отойти, сдались в плен. Бойцы стали закрепляться в румынских окопах.
Бронекатера, прекратившие с началом атаки огонь по берегу, после достигнутого успеха стали уходить за второй волной десанта. «БК-133», отдавший якорь, теперь не мог его поднять — очевидно, отданный якорь зацепился за колья и застрял. Командиру отделения Бабошину пришлось нырять и очищать якорь. Пока «БК-133» пытался вновь обрести подвижность, на него доставили захваченных пленных. Но охранять их было уже некому, оставшейся в строю команды хватало только на управление бронекатером в бою. Его командир старший лейтенант Ткачёнко распорядился: «Всех пленных в нос и на корму! Держать под прицелом пулеметов! Чуть что — огонь!» И бронекатер наконец двинулся в обратный путь.
В это время к месту высадки подтянулись буксиры. Получив подкрепление, Юрковский стал выкуривать румын из прибрежных дзотов, на очищенном от противника маленьком плацдарме перед городом постепенно сосредоточился 1-й батальон Васицкого. Огонь противника по фарватеру заметно ослабел, и доставка основных сил десанта прошла без особых проблем, с небольшими потерями: два катера получили незначительные повреждения, один матрос был убит, двое тяжело ранены.

Начался бой непосредственно за город, но он не носил уже такого ожесточенного характера, как бой на берегу. Единой системы обороны у противника в городе не было. Если возникали заминки, то наиболее опасные опорные пункты штурмовали десантники роты Юрковского. В целом наступлением в городе фактически руководил также Юрковский, со своей ротой продвигаясь впереди основных сил через город по его центру, а комендантская полурота Клеткина и взвод приписной роты Мустафы двигались через западные кварталы вдоль протоки Татару. Обе группы, по замыслу Юрковского, с двух сторон вышли к городскому кладбищу, где находились позиции румынской артиллерии. Румыны отошли, успев вывезти только одну батарею из трех занимавших позиции у кладбища — остальные были либо частично разбиты во время дуэли с мониторами, либо потеряли лошадей. Одна из батарей 37-мм пушек была захвачена неповрежденной — она находилась в толстостенном кирпичном складе, с окнами-амбразурами, глядящими на причалы в затоне Татару на случай попытки обхода по протоке, и участия в бою не приняла. Юрковский дал белую ракету, означавшую прекращение поддержки десанта огнем с катеров.
На захваченном берегу была организована радио-, а затем и телефонная связь. Телефонный кабель через Дунай из-за сильного течения удалось завести только с третьей попытки, когда к нему через равные промежутки были привязаны тяжелые камни. После этого на берег перебрался помощник начальника штаба-1 (ПНШ-1) лейтенант Овчаров.
В городе имели место стычки не только с румынскими солдатами, но и с колонистами-осадниками. Это были вышедшие в отставку унтер-офицеры и капралы, получившие земельные участки за беспорочную службу. Осадники помогли солдатам одной из румынских рот 15-го морского батальона, которые не имели боевого опыта и, находясь в резерве, были окружены в районе кладбища, вырваться из окружения и отойти на ближние хутора, расположенные в 3 км от Килия-веке. Их преследовал взвод Мустафы.
К 8 часам утра бой в городе в целом прекратился и на колокольне был поднят красный флаг и лейтенант Овчаров доложил с плацдарма по телефону Сироте: «Противник наголову разбит, город Килия-веке занят нашими подразделениями». Командир 23 стрелкового полка капитан Сирота приказал передать Юрковскому и Стаднику далеко в глубь вражеской территории не забираются. Нельзя распылять силы. Следите за появлением врага на реке». Пулеметной роте Стаднюка оседлать дорогу на Сулину, тянувшуюся по песчаной гряде через плавни. Комендантской полуроте совместно с взводом Мустафы и подтянувшимися подразделениями осадить хутор Килия и другие ближние хутора, куда откатились остатки гарнизона.
После завершения десантной операции по захваченному плацдарму был нанесен удар с воздуха группой из 6 тихоходных румынских гидросамолетов «S.M.55» в охранении такого же количества истребителей IAR-80 (подобные IAR-37). Прикрывавшие плацдарм с воздуха истребители 96-й ОИАЭ (И-153, см. пункт 5.2.) завязали с противником бой, после которого о потерях не сообщила ни одна из сторон. 
Результаты Дунайской десантной операции.
  1. К концу дня полк капитана Сироты вверх по течению сомкнул свой правый фланг с левым флангом плацдарма, захваченного 24 июня. Вниз по течению удалось продвинуться вплоть до Периправы, захватить которую с ходу не удалось. Общая длина плацдарма по фронту составила 75 км и 4 км в глубину. Были захвачены и все расположенные на этом участке острова.
  2. Взято 510 пленных (в том числе 2 офицеров)румынских солдат и офиеров.
Трофеи: винтовок 1000 шт, ручных и станковых пулеметов более 2-х десятков,11 орудий и много снаряжения».
Что касается потерь десанта и флотилии, в официальных источниках называлась совершенно нереальная цифра — 5 убитых и 7 раненых, явно не имеющая никакого отношения к действительным потерям, которые никак не могли быть меньше 100 человек.


Операции Дунайской флотилии в период с 22 июня по 19 июля 1941 г. явились самыми удачными действиями советских войск в начальный период войны. В то время, когда на протяжении всего огромного фронта происходили непрерывные катастрофы разного масштаба, приморский участок Южного фронта оказался единственным местом, где противник в течение почти месяца так и не пересек государственной границы. Более того, советскими войсками был захвачен 70-километровый участок вражеской территории. Боевые действия на Дунае носили по меркам развернувшихся на советско-германском фронте сражений крайне ограниченный характер, но зато давали командованию возможность тщательной подготовки и планирования операций с использованием всех имеющихся возможностей. И возможности эти максимально использовались. Дунайская флотилия действовала практически самостоятельно, при минимальной поддержке со стороны сухопутных сил. Десанты, высаженные ею, носили целиком обеспечительный характер и предпринимались в основном в интересах самой флотилии. Флотилии не удалось полностью взять под контроль правый берег Дуная на всем протяжении линии снабжения. Но удержание в течение нескольких недель 70 километров береговой линии было целиком результатом грамотных действий флотилии, энергично использовавшей все свои боевые корабли, береговую артиллерию и авиацию прикрытия для решения тех или иных задач, диктуемых обстановкой. Каждый десант тщательно подготавливался с максимальным учетом особенностей меняющейся обстановки. Силы противников были на Дунае практически равны. Румыны также имели ограниченные возможности и по плану «Барбаросса» им надлежало обороняться вдоль Прута, обеспечивая южный фланг основных сил группы армий, наносивших главный удар на Киевском направлении. В дальнейшем германо-румынские соединения приступили к наступлению, препятствуя «организованному отходу советских войск за Днестр». Руководство Дунайской флотилии, непосредственно отвечавшее за оборону занятого в десантных операциях плацдарма, сумело более эффективно чем Румынская речная дивизия использовать находившиеся в его распоряжении средства. 
Но потом в условиях начавшегося наступления германско-румынских войск на Южном фронте Дунайская военная флотилия исчерпав все свои возможности была вынуждена преодолевая сопротивление противника оставить Дунайский плацдарм и перейти в Одессу, что она выполнила успешно.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14.07.1941 г. 45 участников дунайских боев были награждены правительственными наградами. Среди награжденных орденами Красного Знамени были контр-адмирал Абрамов, капитан Коробицын и два летчика его эскадрильи, капитан-лейтенант Кубышкин, командир 23-го стрелкового полка майор Сирота.
Народный комиссар Военно-морского флота Кузнецов Н.Г. направил в адрес личного состава ДВФ телеграмму: «Дунайская флотилия действовала храбро и решительно, полностью выполнив поставленные перед ней задачи, показав прекрасные образцы боевой работы. Уверен, что славные дунайцы и впредь будут бить противника так же, как они били его на Дунае. Кузнецов».

Источник


Первая советская десантная операция в Великой Отечественной войне. Как советские войска в июне 1941 года захватили плацдарм в Румынии.


К началу 1940-х гг. Румыния стала одним из важнейших союзников Германии в Восточной Европе. Германское руководство рассчитывало не только использовать территорию Румынии в качестве плацдарма для нападения на СССР на юго-западном направлении, но и привлечь к готовящемуся «блицкригу» румынские войска. Несмотря на известные минусы своей армии, включая плохое качество вооружения, слабость подготовки и отсутствие мотивации личного состава, Румыния обладала весьма внушительным мобилизационным потенциалом, и это тоже не осталось без внимания Берлина. 

Накануне войны Адольф Гитлер однозначно принял сторону румынского диктатора Иона Антонеску, поддержав последнего во внутриполитическом противостоянии с «Железной гвардией» — румынской праворадикальной организацией, пытавшейся организовать государственный переворот и взять власть в стране в свои руки. Еще в самом начале 1941 года в Румынию было переброшено до полумиллиона гитлеровских солдат — официально для помощи Антонеску в борьбе с путчистами «Железной гвардии». На самом деле, так Гитлер начал подготовку к нападению на Советский Союз со стороны Румынии. Антонеску Гитлер пообещал присоединить к Румынии земли Транснистрии, которая называлась исконно румынской территорией, якобы населенной обрусевшими румынами. 

К началу лета 1941 года в Румынии в непосредственной близости от румынско-советской границы были размещены внушительные немецко-румынские силы общей численностью более 600 тысяч человек — 11-я немецкая армия, часть 17-й немецкой армии, 3-я и 4-я румынские армии. Общее руководство и немецкими, и румынскими армиями осуществлял командующий группой армий «Юг» немецкий генерал-фельдмаршал Герд фон Рундштедт. Непосредственное командование румынскими армиями взял на себя лично Ион Антонеску. Румынское руководство ставило перед собой задачу оккупации Бессарабии, Буковины и Транснистрии, для чего предполагалось захватить плацдармы на левом берегу реки Прут, необходимые для более эффективного наступления на советские позиции. В состав 3-й румынской армии общей численностью свыше 74 тыс. военнослужащих входили горный корпус в составе 3 горных бригад (1-й, 2-й и 4-й) и кавалерийский корпус в составе 3 кавалерийских бригад (5-й, 6-й, 8-й), а также 5 эскадрилий бомбардировочной и разведывательной авиации и вспомогательные подразделения. Командовал армией корпусной генерал Петре Думитреску, считавшийся одним из лучших на тот период румынских военачальников. 4-я румынская армия включала 2-й, 3-й, 5-й и 11-й армейские корпуса, командовал армией корпусной генерал Николае Чуперца. 

Что касается советских войск, то одним из главных оплотов обороны на границе с Румынией была Дунайская военная флотилия. В ее состав входили: 1) дивизион мониторов (5 мониторов), 2) дивизион бронекатеров (22 катера), 3) отряд катеров — тральщиков (7 катеров-тральщиков), 4) отряд полуглиссеров (6 полуглиссеров), 1 минный заградитель, 1 штабной корабль, 1 плавучая мастерская, 1 госпитальное судно, 2 колесных буксира, 12 катеров вспомогательного назначения. Кроме того, в состав флотилии входили 46-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион, Дунайский сектор береговой обороны в составе 6 береговых артиллерийских батарей, 96-я истребительная авиационная эскадрилья с 14 самолетами, 17-я пулеметная рота и отдельная стрелковая рота. Командовал флотилией контр-адмирал Николай Осипович Абрамов, начинавший службу машинистом еще на царском флоте. Участник Гражданской войны в России и Гражданской войны в Испании, Николай Абрамов (на фото) был опытным морским офицером. До назначения в Дунайскую военную флотилию он командовал Днепровской военной флотилией, был заместителем начальника штаба Черноморского флота. 

Кроме того, в обороне советской территории на данном направлении участвовали силы 79-го пограничного отряда, включая дивизион морской пограничной охраны НКВД СССР — 4 катера «морской охотник», 25 малых речных катеров. Командовал отрядом подполковник Савва Грачев — ветеран Гражданской войны и боевых действий против басмаческих отрядов в Средней Азии. Наиболее крупным сухопутным соединением была 51-я Перекопская стрелковая дивизия, которой командовал генерал-майор Петр Цирульников — тоже опытный командир, участник Гражданской, советско-польской и советско-финской войн, назначенный на дивизию после командования одним из ее стрелковых полков. 


Рано утром 22 июня 1941 года румынская военная авиация нанесла удары по территории Советского Союза — населенным пунктам Молдавской ССР, Аккерманской и Черновицкой областей УССР, Крымской АССР РСФСР. Одновременно румынская и германская артиллерия начала обстрел приграничной территории Советского Союза. Штурмовые подразделения румынской армии начали переправу через реку Прут с целью захвата плацдармов на советской территории. Однако, несмотря на то, что Румыния давно вынашивала реваншистские планы, рассчитывая вновь обрести контроль над Бессарабией и Буковиной, а вдобавок еще и завладеть Транснистрией, боевая мощь румынской армии оставляла желать лучшего. Технически вооруженные силы Румынии очень сильно отставали от РККА. Без поддержки Германии Румыния никогда бы не осилила войну против Советского Союза. Но, напав на СССР вместе с гитлеровцами ранним утром 22 июня 1941 г., Румыния была убеждена в том, что ее армиям удастся быстро захватить приграничные советские территории. И в этой самоуверенности румынских генералов крылась серьезная ошибка — румыны просто недооценили потенциал советских войск, дислоцировавшихся на советско-румынской границе. 

Правда, начало боевых действий было многообещающим. Уже 22-23 июня румынские войска сумели захватить пять плацдармов. Советские части, дислоцировавшиеся на границе, начали бои за их освобождение и к 25 июня четыре плацдарма были ликвидированы. В руках румынской армии остался лишь небольшой плацдарм в районе Скулян. Поэтому единственное, что оставалось неприятелю — продолжать артиллерийский обстрел советской территории. 23 июня генерал-майор Петр Цирульников (на фото) принял решение согласиться с требованиями командира 23-го стрелкового полка майора П.Н. Сироты и разрешить высадку десанта на румынском берегу Дуная. Советских десантников предполагалось высадить в районе города Килия-Веке — с целью уничтожения размещавшихся там артиллерийских подразделений румынской армии. 

Перед десантным отрядом была поставлена задача захвата укрепленных позиций румынских войск на мысе Сатул-Ноу. С этой целью были снаряжены 4 бронекатера, мониторы «Ударный» и «Мартынов», сводная пограничная рота, 1 пулеметная и 1 стрелковая роты, а также три артиллерийские батареи, которые должны были обеспечить огневую поддержку десантной операции с восточного берега. Операция началась рано утром 24 июня 1941 года. После артиллерийского обстрела румынской территории, на нее высадились советские десантники. Они очень быстро одержали победу над двумя румынскими ротами, подавив их сопротивление и взяв в плен 70 румынских солдат и офицеров. Вслед за авангардом десанта на захваченный советскими войсками плацдарм был высажен стрелковый батальон из состава 51-й Перекопской стрелковой дивизии. Так мыс Сатул-Ноу был полностью захвачен советскими войсками, причем в частях РККА и НКВД не было даже погибших — все потери составили около 10 человек ранеными. 

После захвата мыса Сатул-Ноу было решено высадить второй десантный отряд — уже в самом Килия-Веке. Второй этап десантной операции было решено осуществить силами 4 бронекатеров и 10 пограничных катеров, в собственно десантный отряд вошли три стрелковых батальона 23-го стрелкового полка, которым командовал майор Сирота. Общее командование высадкой осуществлял командир Килийской группы кораблей капитан-лейтенант И.К. Кубышкин. 


Операция по высадке в Килия-Веке началась поздно вечером 25 июня 1941 года. Поскольку количество катеров было ограниченным, десантный отряд высаживался тремя эшелонами — в каждом по одному батальону. Поскольку было выбрано позднее время суток, румынские войска не сумели вовремя среагировать на высадку десантного отряда. Когда румынские наблюдатели заметили высаживающихся советских солдат, было уже поздно. Румынские батареи открыли огонь по советским катерам, но основные десантные силы уже сумели высадиться в Килия-Веке. Гарнизон румынского города не смог оказать достойного сопротивления советским войскам и той же ночью Килия-Веке был занят тремя советскими батальонами. Утром продолжились бои в окрестностях города, а к 10 часам утра 26 июня 1941 года советским десантникам удалось занять плацдарм глубиной до 3 километров. Во время сражения у Килия-Веке были уничтожены румынская пограничная застава и пехотно-артиллерийский батальон. Потери румынской армии составили не менее 200 человек убитыми, 500-700 румынских солдат и офицеров попали в плен. Советскими десантниками были захвачены 8 артиллерийских орудий, 30 пулеметов и около тысячи винтовок. Кстати, потери советских десантников даже нельзя сравнить с румынскими — с советской стороны погибли всего 5 человек, еще 7 человек получили ранения. Десантная операция в Килия-Веке продемонстрировала реальное превосходство советской армии над румынскими войсками. 



Захват Килия-Веке позволил продолжить десантную операцию на румынском берегу Дуная. 26 июня 1941 года катера Дунайской флотилии высадили еще несколько подразделений 51-й стрелковой дивизии, которые захватили ряд поселков и островов на советско-румынской границе и, тем самым, создали единый крупный плацдарм советских войск от устья реки Рапиды до Периправы, протяженностью около 70 километров. Благодаря успеху десантной операции, корабли советского флота смогли эффективнее поддерживать сухопутные части и соединения Красной армии. Генерал Петр Цирульников распорядился удерживать плацдарм Килия-Веке любыми силами, чтобы закрепиться на территории Румынии и не отступать назад. К сожалению, ввиду общего превосходства противника на фронте, советские войска, продвинувшиеся на румынскую территорию, не могли рассчитывать на скорое прибытие внушительных подкреплений и перенос войны на территорию врага. Тем не менее, в Килия-Веке были высажены еще несколько подразделений 23-го стрелкового полка. 

Сам факт захвата советскими войсками плацдарма на румынской территории взбесил и румынское, и германское командование. 27 июня румынские войска предприняли первую попытку вернуть контроль над Килия-Веке, однако она оказалась безрезультатной. Затем была вторая попытка — 29 июня, третья — 3 июля, четвертая — 4 июля, пятая — 6 июля. Все это время советские войска продолжали держать оборону Килия-Веке, отбивая атаки неприятеля. 18 румынских атак так и захлебнулись — румынские войска были не в силах справиться с советскими стрелковыми подразделениями. Кто знает, сколько бы советские войска могли удерживать плацдарм в Килия-Веке, если бы не общее продвижение германских и румынских войск на Украине. Плацдарм в Килия-Веке был оставлен к 19 июля 1941 года по приказу вышестоящего командования, а катера и корабли Дунайской флотилии с личным составом стрелковых подразделений покинули Килия-Веке и отошли к Одессе. 


Несмотря на то, что в целом Дунайский десант не оказал серьезного влияния на ход боевых действий в первый месяц войны, он стал первой советской десантной операцией Великой Отечественной. Именно это обстоятельство позволило Дунайской десантной операции навсегда остаться в военной истории. Но и, разумеется, нельзя забывать о мужестве и мастерстве советских солдат и офицеров, которые практически без потерь смогли захватить важный плацдарм на румынской территории. Высадка десанта в Килия-Веке показала, что румынская армия была просто не в состоянии выступать в качестве полноценного противника советских войск, даже небольших пограничных подразделений. 

Дальнейшие события на советско-румынской границе развивались в июле 1941 года неблагоприятно для советской стороны. На территории Румынии были сосредоточены многочисленные и хорошо вооруженные силы вермахта, которые совместно с румынскими армиями предприняли наступление на советские позиции. 3 июля 1941 года советскими войсками были покинуты позиции на реке Прут, в результате чего румынские соединения овладели левым берегом и продолжили движение вглубь Бессарабии. Однако потери румынских войск во время боев на территории Бессарабии оставались крайне высокими. Уже к началу июля 1941 года германо-румынские войска потеряли до 8000 человек убитыми, а 10 июля советским войскам удалось остановить наступление румынских армий. 

Одновременно советская авиация наносила удары с воздуха по основным городам Румынии. Так, авиаударам подверглись Констанца и Плоешти — важные индустриальные центры Румынии, в которых, к тому же, находились крупные нефтехранилища и нефтеперерабатывающие заводы, которые рассчитывали использовать во время наступления гитлеровцы. Лишь когда 11 июля 9-я советская армия отошла со своих позиций, румынская армия получила возможность продвижения в Молдавии и Одесской области УССР. 16 июля 1941 года пал Кишинев, а 23 июля румынские войска вошли в Бендеры. 

Многие участники дунайской десантной операции, кому к этому времени посчастливилось выжить, продолжали службу в частях Красной армии. Много лишений выпало на долю генерала Петра Цирульникова. Он попал в немецкий плен в октябре 1941 г., но вскоре бежал, что не спасло его от ареста. С февраля 1942 г. по август 1953 г. он находился в заключении, а 28 августа 1953 г. освобожден, реабилитирован и восстановлен в звании, продолжал службу в Советской армии и вышел в отставку в 1957 г. по болезни с должности начальника военной кафедры МАИ. Контр-адмиралу Николаю Абрамову повезло больше — его не трогали, почти всю войну он командовал различными учебными частями ВМФ, затем в 1945-1946 гг. был командующим военно-морскими силами Польши, а в 1948-1960 гг. служил при главкоме ВМФ СССР, занимаясь вопросами военно-промышленного комплекса.


Источник

Памяти Дунайской военной флотилии.




Херсонский Хронограф 1991 3 Дунайская флотилия




Великая Отечественная война на Дунае































РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО - ДЕКАБРЬ 1152 ГОДА. КРЕЩЕНИЕ - ЯНВАРЬ 1182 ГОДА. РАСПЯТИЕ - МАРТ 1185 ГОДА
























Рок возомнивших себя богами.





























Комментариев нет:

Отправить комментарий